Путешественникъ

Приходской священник отец Георгий уважал городские газеты. Особливо за завтраком. Сложив полные губы трубочкой, он, жмурясь, тянул из блюдца горячий чай, закусывал бубликом и с наслаждением шуршал страницами. Одним прекрасным утром его внимание привлекла статья, которая гласила: «Брiтанския ученыя изобрели чудесный способъ путешествий без помощи гужевой скотiны и пару. Зовется сия машина «велисапед». Оная приводится в двiженье усильями ножныхъ мускуловъ на педальный приводъ. Дамы и господа, прiобретайте велисапеды в лавке купца Сысоева на Малой Дворянской и путешествуйте на здоровье».  Отец Георгий призадумался. Путешествия были тем, о чем он мечтал давно.

Через два дня о. Георгий уже катил по улице на новеньком блестящем велосипеде подвернув подрясник и блаженно улыбаясь. Доехав до околицы он скрылся в перелеске. С тех пор каждый божий день его видели крутящим педали в направлении леса. Особливо любил он катания в постные дни. Жене он говорил, что при помощи велосипедных путешествий «усмиряет мятущуюся плоть». Священник подворачивал одежды, угнеждался на хрустящем кожаном седле и устремлялся за околицу. Там он бросал велосипед, садился на травку и доставал из переметной сумы запотевший штоф. «Путешествующим можно», - важно изрекал отец Георгий, крестил рот и жадно присасывался к горлышку.

К О Н Е Ц Ъ

Реформаторъ.

В университете Виктор Сазоныч прослыл вольнодумцем и редкостным карбонарием. За что и был изгнан со второго курса. Но сейчас, сидя в тряской бричке, Виктор Сазоныч был полон светлых и добрых идей. На пути брички будто поганки после дождя выросли неказистые домики его родового гнезда – Косой Безымянки. Вдоль дороги уже выстроились мужики. Ломая шапки, они радовались приезду молодого барина, предвкушая традиционную бочку браги. Виктор Сазоныч бодро спрыгнул в грязь, подхватил подвернувшегося под руку пацаненка и звонко чмокнул его в чумазое пузо.

- Мужики, - торжественно произнес Виктор Сазоныч. – Завтра всем даю вольную! На полях теперь будут работать паровые машины, а вы, мужики, будете писать стихи и созерцать родную природу! Свобода! Равенство! Братство!  – Виктор Сазоныч откашлялся и затянул Марсельезу.

Ночью мужики подпалили усадьбу. Они были очень богобоязненными, но реформ страшились пуще гнева Господня.

 К О Н Е Ц Ъ

Спиртъ

По случаю именин молодой хирург Ивлиев принес на службу жбан бормотухи. Укрывшись вместе с коллегами в прохладном и уютном морге, врач с удовольствием выслушивал заздравные тосты и щедро угощал сослуживцев выпивкой и малосольными огурчиками. Спустя час бормотуха кончилась и Ивлиев отправился в свой кабинет, чтобы извлечь из шкафа томящуюся там с незапамятных времен колбу спирту. Проходя по коридорам, он наткнулся на Наталью Спиридонову Животикову, женщину лет 80-ти, давно и безрезультатно лечащую артрит. Увидев врача, старушка просияла и засеменила в его направлении.

- Дохтур, дохтур! – жалостливо причитала она, - зело больно мне. Токмо когда лежу ничаво а как встану, нету сил, ей-богу!

Ивлиев окинул больную мутным взглядом.

- Больше лежи, бля! – рявкнул он, и пошел, куда шел.

К О Н Е Ц Ъ.

Награда

 Штабс-капитан Угров любовно протирал роскошную саблю дорогой стали. Он не доверял этот прекрасный инструмент денщику, приговаривая, что офицеру Его Анператорского Величества должно самостоятельно ухаживать за личным оружием. Угров на секунду вспомнил, как эта сабля к нему попала. Этот день он не смог бы забыть никогда. Клочья едкого дыма над зеленым полем, скрежетащие зубы, налитые кровью глаза, шум, ярость, неистовое противостояние двух неукротимых сил. И сладкая, громогласная, упоительная победа. Угров нежно взглянул на золотое тиснение клинка. «Подпоручику Лебядкину в день производства в офицеры на долгую память от любящего отца». Лебядкин, Лебядкин... не умеешь играть — не садись, усмехнувшись в усы подумал Угров.

К О Н Е Ц Ъ

Сербов жалко. Представьте себе Смоленщину, откуда вытеснены почти все русские, а заселяют ее ну, например, гости из солнечного Азербайджана. Да и не гости уже восвсе. а хозяева, поскольку требуют независимости Смоленской области от РФии. Вот это и будет аналог сегодняшнего Косова. Мало того, для сербов Косово поле - национальная святыня. Именно там они шестьсот с лишним лет назад потеряли свою независимость, попав под мощный бескаблучный турецкий сапог (см. картину). Р.В. Ситон-Уотсон - даровитый журналюга с туманного Альбиона в 1912 г. будучи военкором на Балканской войне описывал интересный случай. Когда сербский пехотный батальон вступил на Косово поле, все без исключения солдаты и офицеры сняли шапки, а некоторые даже (SIC!) сапоги и пошли на цыпочках, стараясь не звенеть оружием. На вопрос Р.В. зачем они это делают, один из солдат шепотом ответил: "мы не хотим потревожить сербских рыцарей, которые спят здесь. Вечная слава сербскому юнацтву!" В битве на Косовом поле полегло все сербское рыцарство, почти вся сербская аристократия. Но сражались они даже по свидетельствам турецких военначальников отважно. Теперь эта святыня у сербов вновь отнята.
Легенда о королевиче марко, павшгем на Косовом поле гласит. что он не погиб, а вместе со своим конем удалился в горы, в тайную пещеру. там они пьют красное вино, горюют. а конь плачет человеческими слезами. По преданию, в тот момент, когда сербские воины вновь выйдут на Косово поле, чтобы сражаться за Родину, королевич выйдет из заточения и возглавит воинство. На месте демократических деятелей ООН и паршивых "железнояйцых" сосунков из НАТО, которые не могут выиграть ни одной войны, очень бы опасался пробуждения Марко. Ведь вместе с ним проснется сербская ярость и на Балканах вновь начнется резня. Жалко сербов. Жалко и албанцев. Не надо войны. Косово - сербская территория. Там могут жить албанцы, но забирать у сербов Косово поле и глумиться на православными святынями края, это все равно что мазать нечистотами икону. Бог простит, сербы нет.

Однажды, а верней второго дни

Пошел к приятелю с бутылкою водчонки

Надеясь лишь на то, что будем мы одни

И в разговор не влезут наш девчонки

Надеясь на мужской лишь разговор

О викингах, напалме, жабах и минете

Я грудью зимний рассекал простор

Вы не нашли б меня счастливей на планете

И вот он долгожданный друга дом

И я уже душой весь в этом доме

Набрал своим недрогнувшим перстом

Заветный шифр цифр на домофоне

Один звонок, за ним уже второй

И третий и четвертый, даже пятый

Поверьте мне звонки шестой-седьмой

Уж не звонками мне казались, а набатом

Не может быть! Ужели я забыл

Приюта номер, где так счастлив был?

(Простите за банальный слог,

Я не поэт, я демагог)

Ну не беда, я утешал себя

На ту беду найдем управу

Ведь есть спасительный мобило у тебя

И в ход его пустить имеешь право

Но чем-то Яхве я разгневал в эти дни

Достав на свет творенье финнов гордых

Я чувство испытал тому сродни

Когда нечаянно купил про геев порно

Отчаянье! Позор! Надежды смерть лихая!

Аккумулятор приказал мне долго жить!

И я не плача, нет, ничуть! но чуть икая…

Решил бутыль слегка опустошить

Но не для пьянства, лишь для тока мысли

И мысль пронеслась в главе синицей

И вот над домофоном вмиг зависли

Персты мои карающей десницей

Вот сто один, сто два, сто сорок пять

Не здесь ли проживает тот-то тот-то?

Семнадцать, три, сто сорок пять опять!!!

На пальцах пламя, лоб в росинках пота…

«Не здесь», «не знаем», «да Диман, но Вас не знаю»

«Пустить не можем Вас идите нах…»

«Здесь все пьяны», «я сру», а тут вообще собака лает

«Здесь чудеса», «а здесь русалка на ветвях»….

Опрос безумный членов ТСЖ

Меня и их лишь до истерики довел

Сто тысяч раз меня послали в ж...

А с точки мертвой кризис не сошел

И спас меня студентишко-юнец

Пожертвовав мобило под залог

Предотвратив неминучий конец

Я другу позвонить с его мобилы смог

И что ж вы думаете, милые друзья?

Тот просто спал и отключил свой домофон

И цифру «сто» я набирал не зря

Ведь именно под ней скрывался он

Будь ты неладен, старый мистер Белл*

В тот миг, когда ты разродился телефоном

Ты сволочных потомков вдохновил

К созданию мобил и домофонов.

* Есть данные, что телефон изобрел не Грехам Белл, а русский парень П.М. Голубицкий. Тем хуже для него.

Разрешите представиться, Д. Пархом - фальшивомонетчик. Именно к этой благородной профессии в субботу приобщался ваш покорный слуга. Как добропорядочный мещанин и любящий муж повел свою супругу по случаю ее именин в ресторацию, что на улице Дворянской (она же Куйбышева). День выдался чудесный, настроение было боевое, много и с аппетитом ел, вкусно с прищуром и причмокиванием пил холодную водку из запотевшего графинчика. Г-жа Пархоменко  разомлела, порозовела и всем своим видом намекала на грядущую приятную процедуру исполнения супружеского долга. Я засобирался, потребовал счет. Расплатившись двумя купюрами с изображением Ярославля, я стал в уме подсчитывать какие же чаевые я смогу оставить миловидной казашке, которая ухаживала за нашей четой весь вечер. Не успел я определиться с размером официантского вознаграждения, как в залу скорым шагом впорхнула приказчица с одним из моих зеленых ярославцев в пальцах. "Ах, не подумайте обижаться, мусью Пархоменко. Зная Вас и вашу фамилию только лишь с положительной стороны я не смею обвинять вас ни в чем, однако же внешний вид банковского билета, предъявленного Вами некомильфо. И мы не имеем интереса принимать его к оплате. Посему, ради Господа нашего Иисуса Христа,  ни в коем случае не обижайтесь, а просто напросто дайте нам других денег". Примерно таковым было содержание ее речи. "не извольте сердиться, мадам прикащица,  - ответствовал я, - я человек честный и никогда не предъявил фам куклу. Но раз Вы хотите других денег, Вы их получите". И щедрым жестом я бросил ей купюры. Сей неприятный инцидент не вызвал во мне ни скорби ,ни  гнева. Однако я все же счел целесообразным сократить размер вознаграждения для официантки, так как справедливо счел свою честь слегка поруганной. Выйдя из ресторации, которая перестала казаться мне уютной, я взял свою madame под локоток и проследовал к ближайшему сигаретному киоску. Предъявив злополучную купюру, я потребовал английских папирос. В ответ на мою просьбу нахальная торговка схватила сию бону и сунула под прилавок. Хитро и вызывающе посмотрев на меня она истерично завопила: «И что же мы теперь будем делать? Денежка-то Ваша – фальшивая!» В этом месте от меня как фальшивомонетчика ожидались слезы покаяния и просьбы о помиловании. Однако я не потерял самообладания и потребовал городовых. Я знал, что эту тысячу рублей я получил в банкомате Сберегательного банка, а посему не виновен в ее неподлинности. Поймав для супруги извозчика, я отправил ее домой, а сам принялся ждать слуг закона. Прошло десять, затем двадцать минут. Все это время мы с торговками, которых оказалось две занимались тщательным анализом злополучной боны и сравнением ее с другими банковскими билетами, с каждой секундой все более убеждаясь в том, что она является продуктом качественной подделки. Полиции все не было. барышни, которые оказались очень даже милы, угощали меня кофеем и папиросами внутрь ларька, однако же, не пуская. Я начинал замерзать и гневаться на нерадивых городовых. Когда терпеть стало невмочь я сам позвонил в участок. Разговор получился следующий.

- Приезжайте и заберите меня, я тот самый фальшивомонетчик, которого задержали бдительные торговки. Я замерз и хочу в теплую тюрьму.

- Да, уважаемый нарушитель закона, сейчас мы приедем и арестуем Вас. Ради Бога потерпите.

Прошло еще полчаса… Я позвонил снова.

- Да что же это такое в конце концов! Я не могу ждать вас вечно. Я подхвачу инфлюэнцу и умру, тем самым уйдя из под карающей длани Фемиды!. Если Вы не приедете, я сам приду к вам в участок и будет скандал!

- Сейчас-сейчас. Мы уже в пути. ради бога, никуда не уходите!

Когда стражи правопорядка наконец прибыли (а прошло целых полтора часа) я обрадовался им как родным. Я бросился в их жарко натопленный «Уазик» и смеясь пытался обнимать их, целуя их строгие, но красивые и благородные лица. В участок мы не поехали, а вместо этого отправились …. только не удивляйтесь… в казино! Один из городовых ушел с моей купюрой в зал этого богомерзкого вертепа и меня стали терзать смутные сомненья. А не собирается ли он проиграть мою честную тысячу на рулетке? Но нет, закон оказался для сурового стража превыше низменных соблазнов. Он просто напросто хотел проверить мою купюра на специальной заграничной аппаратуре, которая в казино имелась. Когда он вернулся, я услышал от него мудрую и поучительную речь.

- Б..ь! Су..ки! Колхозницы е…ные! Об башку им разобью их кассовый аппарат! Б…и! Твари! Вот тебе, сеньёр, твоя штука и иди-ка ты домой ее пропивать. Она самая что ни на есть настоящая. Извините за беспокойство и приятного вечера,

В завершение хочу сказать, что купюра ,как сказали специалисты из казино, скорее всего была постирана вместе с портками какого-нибудь необразованного мужлана. А может статься подгулявший купчина упал с ней с парапета нашей знаменитой набережной и попал прямиком в иордань, вырубленную на праздник Крещения Господня. В общем от взаимодействия с водой деньга скукожилась и стала выглядеть плохо. Примерно так же выглядел и я на следующее утро. Ведь роковую бону я все ж таки пропил!